October 2, 2014

October 1, 2014

October 1, 2014

October 1, 2014

October 1, 2014

September 30, 2014
Акт первый. Она.

У неё всегда лежала колода карт на тумбочке, рядом с кроватью. Лежала рядом со стаканом воды и одиноким ночником, излучающим холодный лимонный свет. Но она никогда не играла. Каждый вечер она лишь брала их в свои хрустальные руки и с генеральской расчетливостью тасовала, проводя пальцами по краям карт, словно запоминала каждую трещинку жёсткого игрального материала. Карты гуляли между её пальцами, проходили стройными рядами, тревожа извечную одинокую мазоль на левой руке. Это была единственная травма от её карточных забав.

Иногда, я брал их и пересчитывал. Их всегда было ровно 52. По-разному истёртых, но дружных 52. Однажды вечером она подошла ко мне и сказала, что я трогал её карты. Сказала это спокойно, уверенно, без теплоты. Я ответил утвердительно, тихо, без неуместных оправданий. Она смотрела на меня, не отводя взгляд, отстранённо, сквозь всё моё тело, будто сшивала внутренние органы тонкой ниткой вместе. Затем медленно повернулась на пятках и ушла в соседнюю комнату. Больше мы об этом не говорили, больше не возвращались ни к красному, ни к чёрному.

Дома она жила систематизировано, стратегически двигаясь по траншеям квартиры. Просыпалась рано, никогда не завтракала, приходила с работы, съедала скромный ужин, смотрела вечерние новости, прочитывала по три главы книги, играла с картами и ложилась спать. Спала всегда на правом боку, ела левой рукой, писала правой, красила губы левой, перелистывала страницы правой. И так по замкнутому, изолированному кругу изо дня в день. Я не знаю, как она вела себя за пределами нашей крепости, каков день был в гуле машин и шорохах верхней одежды. Могу только предположить, что такой же подверженный системе, расписанию и числам: четыре остановки на автобусе, семь на метро, девять часов работы и три фрукта в течение дня. Каждый ход просчитан, 64 прирученные клеточки.

September 22, 2014

September 22, 2014

September 21, 2014
"Мать его — лук, отец — чеснок, а сам вырос розовым вареньем…Турецкие мудрецы предрекли меня в пословице…"

September 15, 2014
Нож или яд, сэр?

Что может быть красивого и прекрасного в убийстве? Что может привлекать в такого рода действах? С точки зрения закона, убийство представляет собой преступление требующее жестокого наказания. С точки зрения же Агаты Кристи, убийство требует хорошо обставленной гостиной, дам в элегантных нарядах и мужчин высокого положения. “Эстетика-выше убийства!”,- как бы говорит нам мастер детектива. “И ведь правда!”-восклицает приличное общество. Почему одно рядовое происшествие должно помешать ежедневному распорядку? Если ты пьешь чай в пять часов, то ты будешь его пить и с трупом в соседнем кресле. Кому и когда мешали чудаковатые гости? Алый цвет крови тебя не будет шокировать, так как все оттенки красного модны в нынешнем сезоне. Рукоятка ножа из слоновой кости? Яд достоин Медичи? А ещё вездесущая надежда на то, что невезучая жертва окажется титулованной (может лорд?). Интриги не должны превращаться в обыкновенное копание в грязном белье. У нас же родословная! Поиски убийцы не должны становиться помехой дневным прогулкам среди розовых кустов и вечерним коктейлям. У нас же образ жизни! А сам убийца просто обязан обставить своё разоблачение со вкусом (и вкус у него должен быть отменный), и произойти оно должно где-то между первым и вторым блюдом. Об этом же напишут в газетах! Английский детектив Кристи родственник итальянской живописи, они творились по одному сценарию: берём известный сюжет, облачаем в новую форму, добавляем побольше оттенков, насыщаем напряжением и вибрациями. Чего сегодня желаете для услады глаз, сэр? “Рождение Венеры”? Или “Смерть на Ниле”?

Liked posts on Tumblr: More liked posts »